Критики называют доказательную медицину «все более модным на­правлением, исходящим от молодых, самоуверенных и крайне многочис­ленных медиков, стремящихся принизить работу опытных клиницистов путем сочетания эпидемиологического жаргона и манипуляций статис­тическими методами». Согласно другому критическому определению, «доказательная медицина — это рьяно представляемый следующий до­вод: ни одно медицинское вмешательство не может быть произведено врачом, медсестрой или кем-либо, пока не будут опубликованы резуль­таты нескольких крупных и дорогих испытаний или утвержденные коми­тетом экспертов рекомендации».

Некоторые критики делают еще более жесткие заявления: «Доказательная медицин;! стремится заменить первоначальные данные субъективно отобранными, произвольно обобщенными, «перестиранными» и смещенными выводами неопределенной достоверности и полноты. Доказательная медицина осуществ­ляется людьми неизвестных способностей, опыта и навыков с использованием мето­дов, неясность которых препятствует оценке первоначальных сведений». Возмущение многих медиков движением в поддержку доказательной медицины чаше всего обусловлено осознанием того, что врачи (медсе­стры, акушерки, физиотерапевты и др.) принимали неграмотные реше­ния до тех пор, пока не познакомились с методами доказательной меди­цины. Любой, кто работает с больными, знает, как часто перед принятием клинического решения приходится искать новую информацию. С тех пор как были открыты библиотеки, врачи проводят в них много времени. Мы не назначаем больному новый лекарственный препарат, не имея сведе­ний о его эффективности (помимо прочего, применение нелицензиро-ванного препарата остается, строго говоря, незаконным). Казалось бы, все мы годами практиковали доказательную медицину, за исключением случаев, когда мы умышленно занимались обманом (использовали эф­фект плацебо по медицинским причинам), болели, были переутомлены или просто ленились.

Нет, мы не практиковали доказательную медицину. Несколько ис­следований поведения врачей и медсестероднозначно показали: кли­нические решения редко основываются на лучших имеющихся сведени­ях. В начале 1980-х годов только около 10—20% медицинских вмешательств (лекарственная терапия, хирургические операции, рент­генодиагностика, анализы крови и т.д.) основывалось на надежных науч­ных сведениях. В дальнейшем эти цифры оспаривались, поскольку они были получены в отношении всех диагностических и лечебных вме­шательств, даже малоизвестных и редко используемых. Более поздние оценки с использованием этого метода показали, что 21% всех меди­цинских технологий имеет научные обоснования.

Обзоры вмешательству групп больных, отражающие реально исполь­зуемые вмешательства (а не все медицинские вмешательства или техно­логии, имеющиеся на рынке), предполагают, что 60—90% клинических решений основаны на доказательной медицине. Однако я уже писа­ла о том, что эти оценки имеют методологические ограничения.